Пиккль Фолгер, с головой нырнув в свой заплечный мешок, исследовал все его уголки и вынырнул оттуда с одной-единственной овсяной лепешкой, которую торжественно показал Маре:

— Слышь, это все!

Крепкая молодая барсучиха ловко отняла у зайца лепешку.

— Перед тем как я пошла спать, в этой самой сумке было четыре такие лепешки. Ты просто-напросто противный обжора, ты их сожрал!

Пиккль прижал лапу к сердцу, на его морде было написано выражение полной невиновности.

— Сожрал? И такие слова ты употребляешь в разговоре со мной, ты, мой верный спутник и товарищ моих юных дней? Съел, схрумкал, слопал, в конце концов. Но не сожрал, нет!

Мара разломила лепешку пополам.

— Слушай, старик, не пытайся заговаривать мне зубы. Ты обжора и всегда таким был!

Усмехаясь от уха до уха, Пиккль быстро умял свою половину.

— Вот и хорошо, правда всегда выйдет наружу, старушка! Слышь, домой мы попадем только к ночи. Представляю, какими словами встретит нас старый Урт.

— Уй, этот Саламандастрон! Хотела бы я вообще никогда не возвращаться в эту ужасную гору. Вечно тебя учат хорошим манерам, правильной осанке, всему тому, что должны знать барсуки. Держать комнату в чистоте, не сутулиться, делать так, делать сяк, не делать того, не делать сего. Надоело до последней полосочки! Есть же на свете места, где молодые могут делать, что хочется.

— Тогда пошли с нами.

Мара и Пиккль с удивлением оглянулись. Два молодых существа, горностаи и хорек, появились из-за дюны.

Словоохотливый Пиккль приветливо обратился к ним:

— Привет, ребята. Кто вы такие?

Горностай в ответ тоже улыбнулся. Он выглядел очень красивым, таких ярко-голубых глаз Мара прежде не видела ни у кого.

— Привет! Меня зовут Клитч, а его — Гоффа. Мы идем из Юго-Западной Страны.

Мара внимательно рассматривала эту странную парочку. Хорек выглядел довольно мешковатым, на нем был длинный балахон.